Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Маме было бы 110 лет

Моя мама Розалия Борисовна Пузис родилась в Умани 24 июля 1903 года.
Она прожила на свете 94 года (без одного месяца).
Только в последние два года, после тяжелой операции под обшим наркозом, она ослабела умом и памятью, но упрямого характера, чувства собственного достоинства и жертвенной любви к дочери и внукам не утратила и тогда.

"В зеркало противно смотреть на эту старуху!" - "Ну, знаешь, была миловидная девочка, потом хорошенькая девушка, затем красивая женщина, а теперь ты старушка со следами былой красоты." - "Ну, так я тебе вот что скажу, доченька: следов-то больше, чем было той красоты..."

"Мне скоро сто лет", - сказала она однажды. Я возмутилась: "Это называется старческое кокетство. Тебе не сто лет, а всего только 93 года." Но она стояла на своём: "Мне сто лет. И всё, что было в этом веке, - было у меня дома."

И правда!
Войны: 1904-1905 - русско-японская, ну это младенчество. 1914-1918 - русско-германская, она же первая мировая. Бабушка Цецилия Генриховна сняла с эшелона беженцев две семьи и поселила их у себя в доме, в собственном трехэтажном доме моего деда Бориса Владимировича Пузиса, известного саратовского врача. 1917-1922 - гражданская. Мамин старший брат Генрих был мобилизован в Красную армию. Прибыв в Саратов на короткий отпуск, он застал семью в отчаянии: отца забрали заложником на баржу, которую, по слухам, собирались ночью пустить на дно. Генрих рванул в ревком. военком и куда-то там еще, и вызволил отца. 1939-1940 - финская. Бабушка, мамина мама, лежала в Куйбышевской больнице в Ленинграде с приступом стенокардии. Больница понадобилась под госпиталь. Больных, завернув в одеяла, погрузили на крытые брезентом грузовики и перевезли в больницу на Правый берег Невы. Холода стояли свирепые. Бабушка простудилась и умерла от воспаления лёгких 17 января 1940 года. Ещё одна жертва безумной финской кампании. 1941-1945 - великая отечественная... с блокадой, разлукой, эвакуацией...
Три революции - 1905-1907 и две в 1917 - февральская и октябрьская... Голод в Поволжье - в 1921-1922 и в 1932-1933. Большой террор в Ленинграде 1937-1938, папу арестовали за два месяца до моего рождения в марте 1938-го. Папа вернулся из Краслага в 1948, но жил сперва в Луге и Гатчине, потом на торфопредприятии Красава под Тихвином. Бывшим заключенным нельзя было селиться ближе, чем за 101 километр от больших городов. Папа был у нас наезжающий изредка. И так до 1958 года, моего 20-летия. В кампанию по борьбе с космополитизмом в 1950 году мама потеряла работу. И 10 месяцев мы жили без ее зарплаты. Спасибо папе и тётке Лене, что выжили. Следующая ее работа была на Понтонной, и она несколько лет уезжала с Московского вокзала затемно и возвращалась тоже в темноте.
Со второй половины 50-х - вышло ей, как и всем, послабление. Папа получил право жить дома. Работа нашлась в городе. И одно из лучших свершений Хрущева - в 55 лет женщинам стала полагаться пенсия, не равная, конечно зарплате, но сравнимая с зарплатой. По-моему. это революционное деяние не оценено и по сю пору по достоинству. Вы только подумайте: впервые во многих семьях появились свободные руки, было кому детям, вернувшимся из школы, дверь открыть, было кому на кружок отвести, сготовить обед, в очереди за продуктами постоять... Всё это мама делала для моей семьи. И ухаживала за папой, который с 1963 года стал тяжело больным человеком. Ей тяжело дался наш трехлетний период "отказа" со всеми дикими историями и уже не так показался страшен сам наш с детьми отъезд в Израиль с разлукой в 1974 году. Но через три года она (с сестрой) приехала к нам, схоронив папу. И снова мама и тётка Лена впряглись и тянули на себе разболтанную колымагу нашей семейной жизни. Иврит учили. Цветы растили. Не жаловались никогда.

Мама родила меня поздно, в 35 лет. А была со мною долго - до моих 59-ти.
Спасибо тебе, мама, за это.

Мы с ними где-то встречались...

В Париже напротив Бабура был во второй половине 80-х годов маленький музейчик старинных механических игрушек, вроде как частный, принадлежал одной семье. Отвела меня туда, конечно же, Марья Васильевна Розанова. Ничего подобного я в жизни не видела. Он совершенно потряс моё воображение. Я для радио передачу сделала. И хотела там бывать при каждом посещении Парижа. И побывала еще раза два. Но потом музей пропал бесследно, закрылся. Увы!.. И вот я снова увидела этих кукол на просторах ЖЖ. (Спасибо неутомимому юзеру Подосокорскому, вот уж действительно не человек, а "Мост культуры"). И Вам стоит посмотреть.

http://kardiologn.livejournal.com/165636.html
http://kardiologn.livejournal.com/184381.html

НЕ РАССКАЗ - дальше, дальше

(...Тут у меня провал в осведомленности, и без того неполной и давно неподновляемой..)
Петька провела в польско-итальянском замужестве почти столько лет, сколько W в лагере. Она оказалась восприимчивой и к аристократическим манерам и обиходу, и к итальянскому языку. Развелась, переменила дом, город и работу. И уже в Лондоне встретилась с одним из приятелей W, знакомым ей некогда по отказу. Он рассказал, что W вернулся из лагеря, сумел прописаться в свою прежнюю квартиру, и теперь жил один, так как бывшая жена с дочкой обосновались в Штатах, опекуны из Органов, не оставляли его своим вниманием.
Тут до Петьки впервые дошло, что своими злоключениями W обязан не только горю-злосчастью, но и своему с ней знакомству. Возобновилась переписка, телефонные свидания, посылки с оказией, хлопоты по инстанциям, письма парламентариям и конгрессменам, встречи с группами содействия. Петькин случай был на списке у западных политиков, у нее завелись связи в газетах и посольствах.
Я помогала ей несколько раз, когда требовался русский текст.
Сколько можно было судить по ее пересказам телефонных бесед, состояние W не зря внушало ей тревогу. Вернувшись из лагеря, он застал свой круг поредевшим - отказники первого призыва почти все уехали, новые держались недоверчиво. Друзей он нашел среди лабухов и мазил. А это вредные цеха, особенно для посторонних. Он едва ли не безразлично выслушивал ее доклады о хлопотах, но возможность отъезда уже не представлялась ему реальной. Главный сюжет, главное слово и главное настроение было - безнадега.
И тут наступил 1985 год, ржавые колеса пришли в движение.
Петька утроила свою активность, в конце концов получила визу, зарегистрировала в советском ЗАГСе брак с W, и теперь добивалась не поездки к жениху, а выеэда мужа - воссоединения семьи.
Инерция неотпускания еще долгие месяцы сохраняла свою силу, но теперь она ездила к нему чуть ли не каждый месяц.

80 лет спустя

Илюша наконец женился,- сообщила мне емелей из Питера Алла Р. года два назад. У Аллы сын чуть старше моего, а дочь моей чуть младше. Дружба наша старше нас - матери были однокурсницы в Саратовском университете. Они были друг с другом на вы и по имени-отчеству. (Впрочем, я помню только двух маминых подружек по гимназии, которым она говорила "ты".) Алла съездила в Москву, познакомилась с новой роднёй. Чудесные, говорит, люди. "Фамилия нашей Анечки - Г-ская. Ты, кстати, не помнишь, наши мамы, по-моему, без конца поминали какую-то Беллу Г-скую, тоже из Саратова?" Collapse )

(no subject)

У моей подруги и коллеги родился внук. Первый и ранний. И вот ему уже четыре недели.Позвали в гости на религиозную церемонию, которая называется Pid'yon Haben, это как бы символический выкуп у Храма еврейского первенца, который ещё до рождения Храму обещан. Семья не религиозная, но традиционалистская. И приехал из Кэмбриджа Майкл, юридический студент 21 года отроду, дядя новорожденного Эзры. Когда я стала жить в Лонлоне, Майклу едва исполнился год. Мы лежали с ним на ковре и изучали большую голубую пластмассовую кошку. А заодно и анатомию самого Майкла. "А где у киски глазки?" - "Вот глазки." - "А где у Майки глазки?" - "Вот у Майки глазки." Так мы прошли рот, нос, лапки и дошли до хвоста. "А где у киски хвостик?" - "Правильно, вот у киски хвостик. А где у Майки хвостик?" - Майки тянет руку за спину, но останавливается и - и вдруг заливается смехом: понял, впервые в жизни понял, что с ним пошутили. Майкл утверждает, что он сам, без всяких рассказов старших, это прекрасно помнит. Пусть так.